Мои размышления о людях и человечестве не меняются. Не потому что я застрял — а потому что наблюдение за действительностью раз за разом подтверждает одно и то же.
Жадность беспредельна. Компании готовы ради выгоды рушить окружающий мир — и это не злодейство, это логика инструмента без тормозов. Система оптимизирует то, что ей задано оптимизировать. Если задана прибыль — всё остальное становится расходным материалом.
Но я не склонен винить человека. Это эволюционный перекос. Мозг, заточенный под выживание в условиях дефицита, попавший в мир избытка. Жадность была когда-то адаптацией. Теперь она анахронизм с властью. Исправлять человека — глупая затея. Умнее — понять его природу и работать с ней, а не против неё.
Система не меняется через убеждение. Она меняется через исчерпание — когда абсурд доходит до предела, за которым начинают искать выход. Не все. Только те, кто дружит с жизнью.
Дружба с жизнью — это не сентиментальность. Жизнь как первичная сущность диктует организму логику самосохранения. Некоторые люди способны эту логику слышать. Не потому что умнее или лучше других — а потому что менее заглушены. Шум потребления, страха, бесконечной гонки — всё это глушит сигнал. И человек, занятый накоплением, перестаёт слышать то, что говорит ему: ты разрушаешь то, частью чего являешься.
Жизнь не нуждается в нас. Это мы нуждаемся в праве остаться в ней. Даже при глобальном катаклизме жизнь останется — в какой-то форме, нам непонятной. Вопрос только один: окажемся ли мы той ветвью, которую она сохранит — или той, которую отбросит как неудачный эксперимент.
Моя задача скромная. Не спасать человечество. Не реформировать систему. Просто — чтобы мы не ушли из жизни по глупости.